В своей лекции 1892 года Уильям Джеймс сказал: «Нет более несчастного человека, чем тот, для которого каждое решение — подкурить сигарету, выпить воды, приступить к работе, встать с постели или пойти спать — становится предметом размышления». С введением строгих мер социального дистанцирования многие люди неожиданно для себя оказались в аналогичном положении.

Нарушение привычного распорядка означает, что они больше не могут прожить существенную часть дня на автопилоте. Как следствие, если раньше на то, чтобы принять душ, одеться и позавтракать у них уходил всего час (а то и меньше!), то теперь эти процедуры затягиваются до полудня. И дальше всё идет только хуже. Как писал Бальзак в 1830 году, «дни тают в руках, точно лед на солнце».

Некоторым нарушение привычного распорядка дня принесло облегчение, но большинство людей оно застигло врасплох. И это неудивительно.

привычка
Мэй Сартон

Привычки не только позволяют нам выполнять повседневные дела на автопилоте (освобождая тем самым сознание), но и устанавливают границы между работой и личной жизнью. А людям, склонным к перепадам настроения, они также помогают справиться с эмоциями и не поддаться тревоге, раздражению и лени.

Писателям, как никому другому, знакомо состояние неопределенности. Если кто-то и может подсказать нам, как упорядочить свою жизнь, так это они. В первой же записи своего «Дневника одиночества» (1973) поэтесса Мэй Сартон подчеркивает важность распорядка дня: «За час я успеваю испытать райское блаженство и все муки ада. Мне удается сохранить рассудок, лишь навязав себе жесткую дисциплину».

В дальнейшем она не раз возвращается к этой теме. После «жуткого приступа гнева по отношению к Х [ее любимому человеку], за которым, как обычно, последовало чувство тревоги», она пишет: «Какие бы бури ни бушевали в вашей повседневной жизни, если у вас есть постоянная и эффективная дисциплина, она поможет вам преодолеть их разрушительные последствия. Большинству людей в трудные времена упорядочить жизнь помогает работа. Я же вынуждена делать это сама».

Распорядок дня, который Сартон создала для себя, был простым: «сочетание творчества, работы в саду, сна и бодрствования». Многие писатели также считали, что строгий распорядок дня помогает избежать эмоционального кризиса.

Поэт Уистен Хью Оден однажды заметил: «Лучший способ обуздать страсть — это обуздать время. Решите, что вам нужно сделать в течение дня, и каждый день делайте это в одно и то же время. Тогда страсти вас не побеспокоят».

Вирджиния Вулф, еще одна писательница, склонная к приступам депрессии, по словам ее биографа Гермионы Ли, «выработала для себя строгую дисциплину, от которой не отступала ни на йоту». А соотечественник Вулф Генри Грин каждый день приходил на работу в офис компании своей семьи, несмотря на то, что мог позволить себе полностью сосредоточиться на писательстве. Как объясняет биограф Грина Джереми Треглоун, тот «боялся своего непостоянства и часто говорил, что рутина помогает ему не сойти с ума».

Для писателей весь день выстроен вокруг творческого процесса, хотя временами творческая работа приводит в отчаяние. Флобер, когда писал «Мадам Бовари», жаловался: «Иногда мне не понятно, как это руки не опустятся в изнеможении, не помещается в голове».

привычка
Гюстав Флобер

Творческий процесс также помогает объединить отдельные дни в единое целое. К достижению этого чувства единства стремилась американская писательница Юдора Уэлти. «Именно в процессе полного погружения в работу становится ясно, куда двигаться дальше, — говорила она. — Сегодняшний день помогает вам понять, что делать завтра; завтрашний — что делать послезавтра; и так далее. Вы работаете без остановки, чтобы не сбиваться с ритма. Это прекрасное чувство».

Найти этот ритм в условиях глобальной пандемии — задача совершенно иного порядка. Даже самые плодовитые писатели в такой момент чувствуют растерянность. Как недавно написала в твиттере писательница Кертис Зиттенфельд: «„Работать дома“ и „работать дома во время пандемии“ — это совершенно разные вещи. Не судите себя слишком строго, если вам сейчас трудно сконцентрироваться на работе (я говорю себе то же самое, днями напролет смотря „Хор“)».

Но есть и те, кому работа приносит успокоение в тревожные времена. Как однажды сказал мой знакомый дизайнер: «Когда я сажусь за работу, всё остальное для меня временно перестает существовать». (Или, как говорил Флобер: «Работа — наилучший способ ускользнуть от жизни».)

Тем, кому работа не позволяет забыться, сейчас, возможно, самое время найти занятие, которое будет им действительно интересно. Само собой, писать «Короля Лира», находясь на карантине, не обязательно, но в долгосрочной перспективе понадобится что-то более духовно обогащающее, чем «Хор» или Animal Crossing.

Вот пример из истории. В марте 1917-го, на третьем году Первой мировой войны, Леонард и Вирджиния Вулф купили печатный станок. Хотя они довольно долго размышляли о том, чтобы создать собственное издательство, и даже планировали обучаться печатному делу, в итоге покупка оказалась спонтанной.

Однажды, прогуливаясь по Холборну, Вулфы заглянули в окно полиграфической компании «Эксельсиор», увидели станок и сразу же решили его купить. Они быстро научились им пользоваться и обнаружили, что медленный, трудоемкий процесс производства книг имеет терапевтический эффект. Именно книгопечатание и писательство помогли Вулф пережить последние годы войны.

писатель
Вирджиния Вулф

Найдя занятие, которое полностью поглотит их внимание, многие люди смогут естественным образом выработать новый режим дня, который наверняка будет подходить им лучше, чем распорядок, навязанный извне. Да и перемена сама по себе может иметь стимулирующий эффект.

В «Волшебной горе» Томаса Манна рассказчик замечает: «Мы знаем, что необходимость привыкать к иным, новым содержаниям жизни является единственным средством, способным поддержать наши жизненные силы, освежить наше восприятие времени, добиться омоложения этого восприятия, его углубления и замедления; тем самым обновится и наше чувство жизни».

А пока новые привычки формируются, давайте просто сделаем паузу и задумаемся о происходящем. Как писал в своих мемуарах страдающий агорафобией композитор Аллен Шон: «Наши привычки помогают нам приспособиться к странности мира».

Сегодняшний мир очень странный и даже пугающий. Желание избежать неопределенности, вернувшись к привычному распорядку или выработав новый, вполне естественно. Но расписанные поминутно дни не оставляют времени на размышления, тогда как неопределенность может подтолкнуть нас к переосмыслению своего образа жизни.

Текст: Мейсон Карри, Роман Шевчук